22 июня 1941 года
Jun. 23rd, 2011 12:04 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sun_ukoonЯ возвращаюсь к публикации мемуара моего деда Прозоровского Венедикта Николаевича "Туда и обратно".
Фрагмент повествует о событиях в ночь на 22 июня
Накануне воскресенья 22 июня мы собрались у нас вечерком, чтобы обсудить вопрос о том, куда завтра отправиться или, как говорят немцы, совершить «шпацирганг». Тем более что погода стоит хорошая, нет и намёка на дождь. И тем более необходимо заглушить мрачные мысли, которые забивают голову, о победных реляциях немецких войск некоторое время тому назад, после упорного сопротивления местных войск, захвативших Югославию и Грецию. В нарушении памятной инструкции я на днях купил в киоске русскую эмигрантскую газету «Новое слово» (редактор какой-то грузин), в которой был по существу написан крик души: «чёрная тень завоевателей покрыла почти половину Европы, опять льётся славянская кровь, как в 1914-1918 годах не видно силы, которая остановила бы это кровопролитие». Как это пропустили немцы? Чтобы немного взбодриться, я купил бутылку мозельского вина, закусили перед чаем хорошей колбасой под названием «ягдтвурст» (охотничья), а потом, выпив по чашке чая, вышли мы с Лаврентием на балкон, чтобы покурить и полюбоваться на зарю после позднего заката. А завтра день летнего солнцестояния. Англичане от налётов пока воздерживаются, непривычная ночная тишина. Обсудили завтрашнюю поездку в пригород Берлина Вайссензее (Белое озеро) и разошлись, чтобы успеть выспаться. Но выспаться не пришлось!
Проснулись мы с Валей от толчков нашей няни и её возгласов: «Ауфштеен, шнель, шнель, бегиннт криг»
(Вставайте скорее, скорее. Началась война). Машинально взглянул на будильник – без четверти шесть. За окнами совсем светло, слышится какой-то шум. Валя поскорей оделась, разбудила Владика (он спал в другой комнате) и с помощью няни начала готовить чемоданы – их у нас было два, с которыми мы приехали. А я даже как-то не сразу воспринял разразившуюся беду, был просто ошеломлён. Но быстро взял себя в руки и начал выбирать из письменного стола то, что могло быть нужным в дальнейшем. А какое оно будет, это дальнейшее, кто знает?
Внезапно вошёл в квартиру высокий гестаповец, но без головного убора. В руках у него была какая-то папка, заглянув в неё, он посмотрел на меня (я уже был одет) и вопросил: Прозоровский? – и когда я сказал «да», он потребовал наши паспорта. Взяв их, бегло посмотрел внутрь и повелительно изрёк: «Вег шнель (т.е. вон быстро), я сейчас вернусь», и пошёл в соседнюю квартиру. Пока его не было, наша няня, с трудом подбирая слова (чтобы мы поняли), сказала, чтобы мы дали ему какую-нибудь карточку на мясо или на масло. Я достал наши бецуги (так мы называли в торгпредстве карточки), оторвал марок на мясо около килограмма, всё равно, думаю, они не пригодятся. Когда гестаповец вернулся, я подошёл к нему, подал ему в развёрнутом виде бецуги на мясо и сказал: «немен зи мит, битте» (возьмите с собой, пожалуйста). Он немного оторопел сначала, затем положил их во внутренний карман, сказал «данке шён» и немного помолчав, добавил: «Я даю Вам ещё 20 минут, постарайтесь за это время хорошенько собраться. И ушёл.
А мы начали уже более сознательно собираться, хотя ёмкости (чемоданы) были ограничены, а вещей было много, и всего было жалко. Но долго раздумывать не пришлось, время, отпущенное нам, неумолимо сокращалось. Я оставил своё почти новое драповое пальто, в котором приехал, новое летнее габардиновое, привезённое из Дании, положил в чемодан вместе с габардиновым костюмом. Кожаное пальто, несмотря на жару, надел на себя, Конечно же, положил свой многострадальный портфель, 2 рубашки, безопасную бритву (опасную гестаповец не велел). В другой чемодан Валя постаралась напихать как можно больше, нужно было обеспечить Владика самой необходимой одеждой и бельём в первую очередь. К сожалению, его шубка из белого козлёнка в чемодан не поместилась. Пришлось Вале оставить свою тёплую одежду с меховым хорошим воротником, И конечно, к чемодану были привязаны ночной горшок и мяч в сетке.
Прошло немногим более 20 минут, пришёл гестаповец, оставил открытой дверь на лестничную площадку и знаком показал – «выходите»! Валя взяла Владика, я оба чемодана и окинув взором своё теперь уже бывшее жилище, мы вышли на лестничную площадку. Ключи от квартиры были уже у него, он запер дверь и, достав из своей папки рулончик клейкой ленты, оторвал от неё кусок длиной 12-15 см и заклеил им замочную скважину и притвор двери. На ленте уже была поставлена печать со свастикой и орлом. Всё немцы проклятые предусмотрели. В эту минуту я окончательно понял, что возврата не будет и теперь начинается путешествие в неизвестность. Спустились мы во двор, а там уже собраны остальные жильцы дома. Въездную арку во двор занял стоящий задом армейский грузовик, явно предназначенный для перевозки людей, накрытый брезентовым тентом с расположенными по боковым бортам скамейками. Задний борт был откинут, на нём висела лесенка в 2 ступеньки. Собравшиеся, в большинстве женщины, разговаривают приглушенно, вполголоса. Некоторые вытирают набежавшие слёзы. 3-4 гестаповца и один в гражданской одежде, в шляпе, стоят в сторонке и кажется, чего-то ждут, поглядывая на часы.
И вдруг что мы видим? Из-под арки, протиснувшись между грузовиком и стеной, появилась наша предыдущая няня Урзель! Сразу бросилась к Владику, быстро говоря что-то по-немецки. Вале она сказала, что нога у неё почти здорова, а у самой слёзы на глазах. Из сумки она достала деревянную раскрашенную игрушку, представляющую собой дощечку с отверстиями, в которых торчали круглые палочки. Дощечка имела по 4 ножки с каждой стороны. К игрушке прилагался деревянный молоточек, которым нужно было забивать палочки до упора в пол. Повернув дощечку обратно, можно было вновь забивать палочки. Владик немедленно освоил игрушку и с удовольствием колотил по палочкам, забыв о том, что находится в необычной обстановке.
Наконец, немец в шляпе приказал всем влезать в машину, туда же влезли гестаповцы, тот кто в шляпе сел к водителю. Тронулись. Куда едем, не знаем. Смотрю на то, что видно за задним бортом. Видно только, что едем по центральным улицам, около домов видны кучки людей, слышно, как вещают уличные репродукторы. Стоп, приехали. Вылезли во дворе большого красного дома.
«Полицайпрезидиум», - сказал мне «мой шеф» гестаповец. Через боковой вход нас препроводили в здание, мы вошли в длинный широкий коридор, перегороженный в трёх местах решеткой. Впечатление такое, будто это тюрьма. Потом вошли в довольно большую комнату с несколькими сдвинутыми в ряд столами, за которыми сидели тоже какие-то чины. В комнате уже было около 20 человек, в основном, из торгпредства. В том числе и Лаврентий, но без пальто и без вещей – его взяли в пансионе и не дали как следует собраться. «Мой» гестаповец подошёл к одному из столов и передал чиновнику ключи, очевидно, от нескольких квартир нашего дома. Затем подошёл ко мне и отдал наши паспорта, сказав, чтобы мы подошли через некоторое время к столу, на который он указал пальцем. Вспомнив, что «бецуги» ещё лежат у меня во внутреннем кармане, я достал один листочек с отрывными марками по 10 граммов, а всего на 500 граммов, и отдал гестаповцу. Он несколько раз сказал «данке, филе маль», а затем понизив голос почти до шепота, добавил: «пойдите к жене (она стояла с Владиком и другими женщинами) и разложите вещи по чемоданам – мужские к мужским, женские и детские отдельно. Вас скоро разлучат и увезут в разные стороны». Вот спасибо за информацию – «бецуги» помогли!
Передал я Вале эту горестную весть, она восприняла сие довольно спокойно, ведь первый шок уже прошел. Мы перебрали вещи, габардиновое пальто отдали Лаврентию, я остался в кожаном, и стали ждать дальнейших событий. Они, эти события, не заставили себя ждать. Нас подозвали к столу, чиновник взял наши паспорта, что-то записал в большую ведомость, положил паспорта в стопку уже отобранных у таких же горемык как мы, а потом сказал: Мужчины выходите во двор, а женщины и дети останутся здесь. Попрощался я с Валей и Владиком, поднял свой чемодан и вслед за другими мужчинами вышел во двор. Построили нас в две шеренги чемоданами (у многих их не было, ведь большинство брали чуть ли не в чем мать родила) и под ослепительным июньским солнцем мы стали ожидать дальнейших событий. Жарко, многие без шляп и накинули на головы носовые платочки.
Продолжение следует.
Фрагмент повествует о событиях в ночь на 22 июня
Накануне воскресенья 22 июня мы собрались у нас вечерком, чтобы обсудить вопрос о том, куда завтра отправиться или, как говорят немцы, совершить «шпацирганг». Тем более что погода стоит хорошая, нет и намёка на дождь. И тем более необходимо заглушить мрачные мысли, которые забивают голову, о победных реляциях немецких войск некоторое время тому назад, после упорного сопротивления местных войск, захвативших Югославию и Грецию. В нарушении памятной инструкции я на днях купил в киоске русскую эмигрантскую газету «Новое слово» (редактор какой-то грузин), в которой был по существу написан крик души: «чёрная тень завоевателей покрыла почти половину Европы, опять льётся славянская кровь, как в 1914-1918 годах не видно силы, которая остановила бы это кровопролитие». Как это пропустили немцы? Чтобы немного взбодриться, я купил бутылку мозельского вина, закусили перед чаем хорошей колбасой под названием «ягдтвурст» (охотничья), а потом, выпив по чашке чая, вышли мы с Лаврентием на балкон, чтобы покурить и полюбоваться на зарю после позднего заката. А завтра день летнего солнцестояния. Англичане от налётов пока воздерживаются, непривычная ночная тишина. Обсудили завтрашнюю поездку в пригород Берлина Вайссензее (Белое озеро) и разошлись, чтобы успеть выспаться. Но выспаться не пришлось!
Проснулись мы с Валей от толчков нашей няни и её возгласов: «Ауфштеен, шнель, шнель, бегиннт криг»
(Вставайте скорее, скорее. Началась война). Машинально взглянул на будильник – без четверти шесть. За окнами совсем светло, слышится какой-то шум. Валя поскорей оделась, разбудила Владика (он спал в другой комнате) и с помощью няни начала готовить чемоданы – их у нас было два, с которыми мы приехали. А я даже как-то не сразу воспринял разразившуюся беду, был просто ошеломлён. Но быстро взял себя в руки и начал выбирать из письменного стола то, что могло быть нужным в дальнейшем. А какое оно будет, это дальнейшее, кто знает?
Внезапно вошёл в квартиру высокий гестаповец, но без головного убора. В руках у него была какая-то папка, заглянув в неё, он посмотрел на меня (я уже был одет) и вопросил: Прозоровский? – и когда я сказал «да», он потребовал наши паспорта. Взяв их, бегло посмотрел внутрь и повелительно изрёк: «Вег шнель (т.е. вон быстро), я сейчас вернусь», и пошёл в соседнюю квартиру. Пока его не было, наша няня, с трудом подбирая слова (чтобы мы поняли), сказала, чтобы мы дали ему какую-нибудь карточку на мясо или на масло. Я достал наши бецуги (так мы называли в торгпредстве карточки), оторвал марок на мясо около килограмма, всё равно, думаю, они не пригодятся. Когда гестаповец вернулся, я подошёл к нему, подал ему в развёрнутом виде бецуги на мясо и сказал: «немен зи мит, битте» (возьмите с собой, пожалуйста). Он немного оторопел сначала, затем положил их во внутренний карман, сказал «данке шён» и немного помолчав, добавил: «Я даю Вам ещё 20 минут, постарайтесь за это время хорошенько собраться. И ушёл.
А мы начали уже более сознательно собираться, хотя ёмкости (чемоданы) были ограничены, а вещей было много, и всего было жалко. Но долго раздумывать не пришлось, время, отпущенное нам, неумолимо сокращалось. Я оставил своё почти новое драповое пальто, в котором приехал, новое летнее габардиновое, привезённое из Дании, положил в чемодан вместе с габардиновым костюмом. Кожаное пальто, несмотря на жару, надел на себя, Конечно же, положил свой многострадальный портфель, 2 рубашки, безопасную бритву (опасную гестаповец не велел). В другой чемодан Валя постаралась напихать как можно больше, нужно было обеспечить Владика самой необходимой одеждой и бельём в первую очередь. К сожалению, его шубка из белого козлёнка в чемодан не поместилась. Пришлось Вале оставить свою тёплую одежду с меховым хорошим воротником, И конечно, к чемодану были привязаны ночной горшок и мяч в сетке.
Прошло немногим более 20 минут, пришёл гестаповец, оставил открытой дверь на лестничную площадку и знаком показал – «выходите»! Валя взяла Владика, я оба чемодана и окинув взором своё теперь уже бывшее жилище, мы вышли на лестничную площадку. Ключи от квартиры были уже у него, он запер дверь и, достав из своей папки рулончик клейкой ленты, оторвал от неё кусок длиной 12-15 см и заклеил им замочную скважину и притвор двери. На ленте уже была поставлена печать со свастикой и орлом. Всё немцы проклятые предусмотрели. В эту минуту я окончательно понял, что возврата не будет и теперь начинается путешествие в неизвестность. Спустились мы во двор, а там уже собраны остальные жильцы дома. Въездную арку во двор занял стоящий задом армейский грузовик, явно предназначенный для перевозки людей, накрытый брезентовым тентом с расположенными по боковым бортам скамейками. Задний борт был откинут, на нём висела лесенка в 2 ступеньки. Собравшиеся, в большинстве женщины, разговаривают приглушенно, вполголоса. Некоторые вытирают набежавшие слёзы. 3-4 гестаповца и один в гражданской одежде, в шляпе, стоят в сторонке и кажется, чего-то ждут, поглядывая на часы.
И вдруг что мы видим? Из-под арки, протиснувшись между грузовиком и стеной, появилась наша предыдущая няня Урзель! Сразу бросилась к Владику, быстро говоря что-то по-немецки. Вале она сказала, что нога у неё почти здорова, а у самой слёзы на глазах. Из сумки она достала деревянную раскрашенную игрушку, представляющую собой дощечку с отверстиями, в которых торчали круглые палочки. Дощечка имела по 4 ножки с каждой стороны. К игрушке прилагался деревянный молоточек, которым нужно было забивать палочки до упора в пол. Повернув дощечку обратно, можно было вновь забивать палочки. Владик немедленно освоил игрушку и с удовольствием колотил по палочкам, забыв о том, что находится в необычной обстановке.
Наконец, немец в шляпе приказал всем влезать в машину, туда же влезли гестаповцы, тот кто в шляпе сел к водителю. Тронулись. Куда едем, не знаем. Смотрю на то, что видно за задним бортом. Видно только, что едем по центральным улицам, около домов видны кучки людей, слышно, как вещают уличные репродукторы. Стоп, приехали. Вылезли во дворе большого красного дома.
«Полицайпрезидиум», - сказал мне «мой шеф» гестаповец. Через боковой вход нас препроводили в здание, мы вошли в длинный широкий коридор, перегороженный в трёх местах решеткой. Впечатление такое, будто это тюрьма. Потом вошли в довольно большую комнату с несколькими сдвинутыми в ряд столами, за которыми сидели тоже какие-то чины. В комнате уже было около 20 человек, в основном, из торгпредства. В том числе и Лаврентий, но без пальто и без вещей – его взяли в пансионе и не дали как следует собраться. «Мой» гестаповец подошёл к одному из столов и передал чиновнику ключи, очевидно, от нескольких квартир нашего дома. Затем подошёл ко мне и отдал наши паспорта, сказав, чтобы мы подошли через некоторое время к столу, на который он указал пальцем. Вспомнив, что «бецуги» ещё лежат у меня во внутреннем кармане, я достал один листочек с отрывными марками по 10 граммов, а всего на 500 граммов, и отдал гестаповцу. Он несколько раз сказал «данке, филе маль», а затем понизив голос почти до шепота, добавил: «пойдите к жене (она стояла с Владиком и другими женщинами) и разложите вещи по чемоданам – мужские к мужским, женские и детские отдельно. Вас скоро разлучат и увезут в разные стороны». Вот спасибо за информацию – «бецуги» помогли!
Передал я Вале эту горестную весть, она восприняла сие довольно спокойно, ведь первый шок уже прошел. Мы перебрали вещи, габардиновое пальто отдали Лаврентию, я остался в кожаном, и стали ждать дальнейших событий. Они, эти события, не заставили себя ждать. Нас подозвали к столу, чиновник взял наши паспорта, что-то записал в большую ведомость, положил паспорта в стопку уже отобранных у таких же горемык как мы, а потом сказал: Мужчины выходите во двор, а женщины и дети останутся здесь. Попрощался я с Валей и Владиком, поднял свой чемодан и вслед за другими мужчинами вышел во двор. Построили нас в две шеренги чемоданами (у многих их не было, ведь большинство брали чуть ли не в чем мать родила) и под ослепительным июньским солнцем мы стали ожидать дальнейших событий. Жарко, многие без шляп и накинули на головы носовые платочки.
Продолжение следует.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Ваш пост опубликован в LJTimes
Date: 2011-06-23 08:24 am (UTC)no subject
Date: 2011-06-23 08:25 am (UTC)no subject
Date: 2011-06-23 08:32 am (UTC)Может быть, когда-нибудь и найду возможности опубликовать книгой в бумажном виде.
no subject
Date: 2011-06-23 09:21 am (UTC)no subject
Date: 2011-06-23 09:24 am (UTC)no subject
Date: 2011-06-23 10:39 am (UTC)no subject
Date: 2011-06-23 05:10 pm (UTC)no subject
Date: 2011-06-23 11:17 am (UTC)no subject
Date: 2011-06-23 05:10 pm (UTC)