Коллективное современное
Mar. 27th, 2011 10:19 pmКонтексты в кашу, шаблоны - в хлам.
Пост в ЖЖ превращается в арт-объект, будучи урожденным наблюдением.
Или не превращается, и тогда у общественности вообще мыслительные части организма всмятку получаются.
А вот вчера зашел я к другу, ему позвонил телефон, и он туда говорил, вставляя слова на иврите. Боги были милостивы ко мне, я почти все понял. А потом друг сообщил, что разговаривал не с каким-то жителем Хайфы, а пару этажами ниже. Заодно я узнал, как зовут того старого еврея, что мне в моем детстве рассказывал про летающие тарелки. Меня сбивает с толку только один факт: когда я был начальным школьником, Ефим Аронович уже был старым евреем. С тех пор прошло почти 30 лет, почти моя жизнь в линейном измерении. За это время мы с моим другом успели отучиться, восхититься и разочароваться. А Ефим Аронович все еще жив.
А потом я пришел к родителям и вызвал "Скорую Помощь". По поводу, конечно. У меня сейчас куча поводов. Скорбных поводов.
Медики все равно принимают меня в свою стаю. Надо было по медицинской части идти. Руки не только ключи и отвертку держать умеют. Ну и лицо у меня всегда выражает сдержанный оптимизм, который пациент скорее всего примет на свой счет.
Ну если кому совсем интересно, читаю Конан Дойла.
Пост в ЖЖ превращается в арт-объект, будучи урожденным наблюдением.
Или не превращается, и тогда у общественности вообще мыслительные части организма всмятку получаются.
А вот вчера зашел я к другу, ему позвонил телефон, и он туда говорил, вставляя слова на иврите. Боги были милостивы ко мне, я почти все понял. А потом друг сообщил, что разговаривал не с каким-то жителем Хайфы, а пару этажами ниже. Заодно я узнал, как зовут того старого еврея, что мне в моем детстве рассказывал про летающие тарелки. Меня сбивает с толку только один факт: когда я был начальным школьником, Ефим Аронович уже был старым евреем. С тех пор прошло почти 30 лет, почти моя жизнь в линейном измерении. За это время мы с моим другом успели отучиться, восхититься и разочароваться. А Ефим Аронович все еще жив.
А потом я пришел к родителям и вызвал "Скорую Помощь". По поводу, конечно. У меня сейчас куча поводов. Скорбных поводов.
Медики все равно принимают меня в свою стаю. Надо было по медицинской части идти. Руки не только ключи и отвертку держать умеют. Ну и лицо у меня всегда выражает сдержанный оптимизм, который пациент скорее всего примет на свой счет.
Ну если кому совсем интересно, читаю Конан Дойла.