sun_ukoon

Не знаю, как нынче, но в пору нашего взросления среди родителей бытовали выражения типа «мальчик/девочка из хорошей семьи». Вроде как дружба с сим представителем хорошей семьи не испортит имижда другой хорошей семьи. А если эти разнополые до совместной жизни додружатся, то мезальянса не будет. Правда, потом, когда гормон отыграет свое и откажется выходить на бис, с этой ячейкой общества что-либо сделать будет затруднительно. Столько поколений на алтарь этого благополучия свои силы положили. Процесс развода в сопровождении увещеваний «мать/отца пожалей» - ну ведь случается же. Впрочем, сейчас не совсем об этом. А о том, как не наступили эти трагические последствия, потому что юноша из хорошей семьи так старался понравиться девушке, что даже заскорузлая дореволюционная бабушка, Сен-Санса еще Александру второму объявлявшая, понимала, нафиг им такое счастье. А пока «такое счастье» готовится к совместному походу с девочкой из клана капельдинеров в их гнездо, т.е. очень большой зал консерватории.

Естественно, настроение бодрое. Вокруг весна, рядом нежный профиль и локоны. Еще восхищенные глаза и трепещущие молочные железы (извините, грудь). Хочется петь, танцевать, дурачиться и доставать Луну с неба. Однако на этот вечер задача поскромнее – посетить консерваторию и в результате оставить по себе благоприятное впечатление.
Итак, наш мальчик из хорошей семьи, подготовленный и экипированный по последнему слову тогдашней моды прибывает под те самые часы или к памятнику Пушкину, и уже оттуда, искрометно балагуря и отвешивая изящные комплименты в товарных количествах, направляется в самый центр событий.

Девочка из хорошей семьи закономерно тихо млеет, тает и в зобу там что-то сперли. Неспешно, по тихой Москве из фильмов про Резидента и Шурика, они догуливают до собственно консерватории. Юноша продолжает искрометничать и гореть глазами, девушка тихо млеет и счастлива. Со всех сторон на парочку уже наведены многочисленные радары и прочие средства дистанционного обнаружения и идентификации. Еще бы, ведь Мария Платоновна из гардероба девочку еще в парадно-выходном бантике и сандаликах помнит. Аналогичной памятливостью обладают все, даже буфетчица тетя Шура, пусть она из другого клана.

Довлеет постороннее внимание, ой как довлеет. Девочка воспитанная, со всеми здоровается, ведет себя прилично. А вот мальчик наш несколько скис. Все-таки, когда тебя оценивают как потенциального производителя, да еще бестактно комментируют это на правах друзей семьи, желающих добра, это нелегко. Но парень держится. Помните, вначале «Мать пожалей!» Тут примерно тоже самое, но не в таких громких выражениях. Да и мать покрепче еще. После прохода через строй критически настроенных капельдинеров наши молодые размещаются в зале в окружении ортодоксальных музыковедов. Они тоже помнят бантик и сандалики, но настроены не на потенциальное семейное счастье, а на прекрасное, что воспоследует со сцены.

Долго ли коротко «Все по местам, артисты – песню!!!» Мальчик из хорошей семьи как-то не очень проникается музыкой, точнее, вообще никак. Девочке чуть легче, она музыкальную школу посещает по классу фортепьяно. Возможно, она в своей жизни из другой музыки слышала только гимн, а в остальном сплошной Сен-Санс с Чайковским, смешивать, но не взбалтывать. У мальчика история повеселее – он с братом собрал приемник и ловит контраФРГ. Короче, про Элвиса он в курсе. Так что нечеловеческая музыка рождает в неокрепшей душе мальчика смертельную тоску, и, глядя, на одухотворенный профиль и локоны, приходит к выводу, что у девочки на душе творится сопоставимое. И тут он решает пошутить, склоняется к выбившемуся из-под локона ушку и… Большой зал из храма искусств превращается в серпентариум. Девочка тоже вклинила свое «ШШШШШШШШШШШ» в этот хор музыковедов.

Кое-как мальчик терпит до антракта, и весь скопившийся юмор вываливает на девочку из хорошей семьи. Вываливает грамотно, аккуратно и без излишеств. В результате благосклонность восстановлена, девушка опять млеет и тает, и под зорким оком тети Шуры наша пара кушает эклеры и кофе. А мальчик вдохновенно рассказывает, выдавая за исторические факты и энциклопедические познания собственные домыслы. Сейчас бы сказали: вырастет – Вассерманом станет. И про ангелов с трубами на потолке (так замаскированы хитрые тоннели для лучшей акустики), и чем отличается скрипка от виолончели (последняя горит дольше) и так далее, далее, далее.

Наступает второе отделение. Девочка улыбается своим мыслям и мальчику, мальчик держит лицо, мужественно встречая выходящих оркестрантов, обещающих ему еще больше часа тоски.

Мальчик мужественно продержался все второе отделение, и даже когда был бис и даже с улыбкой говорил попадающимся знакомым, что это было великолепно. Проводы до подъезда, целомудренный поцелуй и молодые, каждый на своих крыльях, разлетаются по домам.

Понятно, дома каждого ждет чай и расспросы остальных участников. Мальчик не дурак, он уже догадался, что надо хотя бы для вида восхищаться классической музыкой и снисходительно относиться к оперетте. Он уже сходу может перечислить десять композиторов, и теперь видит своей задачей выучить еще десять, висящих на другой стене консерватории.

Восторга девочке нет предела, и она и рассказывает, и рассказывает, и рассказывает… К сожалению, в слушатели к ней, помимо собственно бабушки-капельдинера, мамы-капельдинера, тети-капельдинера и папы-гобоиста попали друзья семьи: молодое дарование со скрипочкой и папа молодого дарования – оператор виолончели, концертмейстер. Естественно, расспросы о музыке отошли на второй план, все разговоры крутились вокруг юного кавалера. Как одет, как себя ведет, почистил ли обувь (вопрос от бабушки – ее первой любовью был царский поручик, впрочем, тогда других не было), что рассказывал и так далее. Девушка вдохновенно пересказывает все шутки из антракта, и тут восторги собравшихся как-то сходят на нет. Первым меняется в лице и направляется в прихожую старший виолончелист, прихватывая за собой молодое дарование. Отговаривая от опрометчивого ухода, следом вылетает мама, бросая на дочь взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Бабушка и тетя на два голоса укоризненно качают головами, папа сочувственно вздыхает.

Через некоторое время мир восстановлен. Семья скрипичных людей принимает извинения, дочь заранее трепещет уже от предвкушения другого, мама удаляется в другую комнату для совершения телефонного звонка. Естественно, на том конце мама мальчика из хорошей семьи. Час живого общения сводится в общем к тому, что мальчик нашей девочке не пара, он ее плохому научит, а потом они вместе пойдут по кривой дорожке. Что-то вроде «деньги, золото, валюта, суд, Сибирь». Мама на том конце провода смиренно вздыхает, соглашается и планирует воспитательные меры к безмятежно спящему дитятке.

Наступает следующее утро. Мальчик спросонья узнает, что ему отказали от дома, порывается принести свои извинения, ибо девочка запала в душу, ему всячески препятствуют, он прокрадывается в район подъезда, видит ее провожаемой студентом консерватории, напивается с горя и отправляется по кривой дорожке.
Семьи наперегонки ломают руки и головы… На город опускается ночь…