Рубероид-трип. Четвертая серия
Dec. 26th, 2006 11:01 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sun_ukoonИтак, дорогие друзья, заканчивается публикация предновогоднего сериала о путешествиях ниггера по заснеженной России. Похоже тема необыкновенных приключений чернокожих братьев не популярна среди вас.
Первая серия
Вторая серия
Третья серия
А теперь
Если бы Брату Баклажану кто-нибудь сказал «Good Morning», он бы, наверное, убил бы этого человека за циничное издевательство над всеми униженными и оскорбленными, начиная с себя любимого. На продавленном диване в состоянии острейшей алкогольной интоксикации ниггер, конечно же, не отдохнул. А тут еще непонятный пейзаж вокруг и жилплощадь с налетом запустения. И никого. Из всей цивилизации – лишь дымящие трубы на горизонте. У нашего дорогого черного друга не отложилось в голове то, что, пребывая в состоянии рубероида, он зачем-то согласился на продолжение веселья уже на пару с Главным Организатором. Главный Организатор оставил ниггера у себя, а сам отправился пополнить запас наркотиков и обзавести себя и брата по разуму женским обществом. Ниггер с облегчением рухнул на диван, а Главный Организатор малость отвлекся от своей миссии.
Единственной ниточкой, помимо некачественного изображения в зеркале, которая связывала Баклажана с реальностью, была мобильная связь, представленная телефоном в кармане. Обрадованный негр тут же набрал номер своего агента. Агент в этот момент мог заваривать себе чай, совершать дефекацию, предаваться утехам с пышноволосой девой с гибким станом, или с короткостриженой особой с длинными ногами, или с обеими сразу. В общем, отрываться от своего приятного занятия товарищ агент не спешил, поэтому Баклажан решил было, что и агент его бросил на произвол судьбы. Потом агент все же оторвался от заваривания короткостриженой особы и подошел к телефону. К сожалению, запись этой со всех сторон эмоциональной беседы не сохранилась, а новый Вагнер, чтобы написать величественную ораторию «Утренний разговор Брата Баклажана со своим агентом» еще не родился и родится не скоро.
Правда, кое-чего ниггер добился – знакомый голос успокоил и привел в некое подобие душевного равновесия. И действительно, все стало поворачиваться к лучшему.
Для начала, забытая всем Организаторша вернулась в реальность, недоверчиво поглядела на руки, руками же проверила целостность белья и отдельных частей тела, оглянулась кругом и запаниковала. Ставшая почти родной за время перелетов и переездов темная массивная фигура упорно не бросалась в глаза. Опрос остатков клубного населения показал, что Баклажан покинул клуб вместе с Главным Организатором. Пока что картина мира складывалась без вопиющих противоречий. На всякий случай девушка позвонила в тот самый отель, и ей там сказали правду: ниггера не приносили. Организаторша догадалась, что могло произойти, и потому взяла курс на квартиру Главного Организатора.
Примерно через полчаса, как покакавший на брудершафт с пышноволосой девой, агент дистанционно вернул Брату Баклажану душевное равновесие, раздался звонок в дверь. Ниггер вздрогнул. Подойдя к двери, он узнал две новости, по традиции – хорошую и плохую. Услышав еще один знакомый голос, он успокоился окончательно. Это была хорошая новость. А плохая – дверь Брат Баклажан открыть не мог. Вообще. Он был заперт на ключ снаружи.
Организаторша медленно и печально приходила в отчаяние, наблюдая, как стрелка часов приближается к моменту взлета самолета, который, как и его красноярский брат, ждать не будет. Она билась хрупким станом в бронированную дверь, Баклажан успокаивал ее, напевая колыбельные в замочную скважину.
Как раз, когда бабушкин репертуар у Брата Баклажана подходил к концу, в подъезде раздался шум множества пьяных людей, среди которого выделялся бархатный баритон Главного Организатора. Наконец, на площадку четвертого без лифта этажа ступил Главный Организатор в окружении двух легкомысленных хихикающих особ женского пола. Перед его дверью сидела заплаканная Организаторша, а из замочной скважины гулко звучала колыбельная с причмокиванием.
…
Все кончилось хорошо. Брат Баклажан успел на самолет и улетел в свой Лондон, переполненный впечатлениями. Потом следы его теряются, но я ни разу не удивлюсь, если встречу его на рынке, торгующим соленьями.
Первая серия
Вторая серия
Третья серия
А теперь
Мы оба были,
Я у аптеки,
а я в кино искала вас
Задорная песня из к/ф "Покровские ворота"
Я у аптеки,
а я в кино искала вас
Задорная песня из к/ф "Покровские ворота"
Если бы Брату Баклажану кто-нибудь сказал «Good Morning», он бы, наверное, убил бы этого человека за циничное издевательство над всеми униженными и оскорбленными, начиная с себя любимого. На продавленном диване в состоянии острейшей алкогольной интоксикации ниггер, конечно же, не отдохнул. А тут еще непонятный пейзаж вокруг и жилплощадь с налетом запустения. И никого. Из всей цивилизации – лишь дымящие трубы на горизонте. У нашего дорогого черного друга не отложилось в голове то, что, пребывая в состоянии рубероида, он зачем-то согласился на продолжение веселья уже на пару с Главным Организатором. Главный Организатор оставил ниггера у себя, а сам отправился пополнить запас наркотиков и обзавести себя и брата по разуму женским обществом. Ниггер с облегчением рухнул на диван, а Главный Организатор малость отвлекся от своей миссии.
Единственной ниточкой, помимо некачественного изображения в зеркале, которая связывала Баклажана с реальностью, была мобильная связь, представленная телефоном в кармане. Обрадованный негр тут же набрал номер своего агента. Агент в этот момент мог заваривать себе чай, совершать дефекацию, предаваться утехам с пышноволосой девой с гибким станом, или с короткостриженой особой с длинными ногами, или с обеими сразу. В общем, отрываться от своего приятного занятия товарищ агент не спешил, поэтому Баклажан решил было, что и агент его бросил на произвол судьбы. Потом агент все же оторвался от заваривания короткостриженой особы и подошел к телефону. К сожалению, запись этой со всех сторон эмоциональной беседы не сохранилась, а новый Вагнер, чтобы написать величественную ораторию «Утренний разговор Брата Баклажана со своим агентом» еще не родился и родится не скоро.
Правда, кое-чего ниггер добился – знакомый голос успокоил и привел в некое подобие душевного равновесия. И действительно, все стало поворачиваться к лучшему.
Для начала, забытая всем Организаторша вернулась в реальность, недоверчиво поглядела на руки, руками же проверила целостность белья и отдельных частей тела, оглянулась кругом и запаниковала. Ставшая почти родной за время перелетов и переездов темная массивная фигура упорно не бросалась в глаза. Опрос остатков клубного населения показал, что Баклажан покинул клуб вместе с Главным Организатором. Пока что картина мира складывалась без вопиющих противоречий. На всякий случай девушка позвонила в тот самый отель, и ей там сказали правду: ниггера не приносили. Организаторша догадалась, что могло произойти, и потому взяла курс на квартиру Главного Организатора.
Примерно через полчаса, как покакавший на брудершафт с пышноволосой девой, агент дистанционно вернул Брату Баклажану душевное равновесие, раздался звонок в дверь. Ниггер вздрогнул. Подойдя к двери, он узнал две новости, по традиции – хорошую и плохую. Услышав еще один знакомый голос, он успокоился окончательно. Это была хорошая новость. А плохая – дверь Брат Баклажан открыть не мог. Вообще. Он был заперт на ключ снаружи.
Организаторша медленно и печально приходила в отчаяние, наблюдая, как стрелка часов приближается к моменту взлета самолета, который, как и его красноярский брат, ждать не будет. Она билась хрупким станом в бронированную дверь, Баклажан успокаивал ее, напевая колыбельные в замочную скважину.
Как раз, когда бабушкин репертуар у Брата Баклажана подходил к концу, в подъезде раздался шум множества пьяных людей, среди которого выделялся бархатный баритон Главного Организатора. Наконец, на площадку четвертого без лифта этажа ступил Главный Организатор в окружении двух легкомысленных хихикающих особ женского пола. Перед его дверью сидела заплаканная Организаторша, а из замочной скважины гулко звучала колыбельная с причмокиванием.
…
Все кончилось хорошо. Брат Баклажан успел на самолет и улетел в свой Лондон, переполненный впечатлениями. Потом следы его теряются, но я ни разу не удивлюсь, если встречу его на рынке, торгующим соленьями.
