Продолжение военно-строительных хроник
Jul. 12th, 2005 12:55 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sun_ukoonКак и обещал, трансляция боевика продолжилась. Сегодня - вторая серия про алкоголь. А завтра - третья, про подвиги командного состава.
Про алкоголь. Часть 2
Частенько солдат любят использовать совсем не по профилю, например, на разгрузке всевозможных товаров народного потребления. Чего только не доводилось разгружать за два года доблестной службы – от сахара и стирального порошка до мяса и алкоголя.
С бойцами, естественно, не расплачивались, однако свою долю они урывали и так. После такого разгрузочного дня захоронки и нычки всех участников проекта были полны разгруженным товаром. Самое сложное было воровать сахар, т.к. пятидесятикилограммовый мешок в карман не спрячешь. Попроще было со стиральным порошком и другими некрупными предметами.
Однако, я отвлекся. Как-то раз нашу доблестную бригаду отправили на разгрузку ни чего-нибудь, а вагона портвейна. Уж не знаю, что за это получило командование, но бригада банально напилась. Техника воровства была следующая: пока машина стояла перед воротами, которые не спеша открывал очень медленный военный строитель, пара бойцов подбегала сзади и выдергивали несколько бутылок. Самое главное в этом деле – после акта хищения отступить на заранее подготовленные позиции и принять беззаботный вид.
Наворовали тогда много и немедленно выпили. Я в этой вакханалии не участвовал, ибо в армии не пил, чтобы не наживать лишних неприятностей. У меня и так проблем хватало, то пошучу удачно, то наоборот. Конечно, под конец срока стал себе изредка позволять, но Бог миловал, не попадался. Остальные себе ни в чем не отказывали, и вот у них случились серьезные неприятности. В общем, народ стал, мягко говоря, абсолютно невменяемым. Проблемы возникли еще на этапе эвакуации с терминала, т.к один из бойцов ушел блевать за плиты и там отрубился. Естественно, его кинулись искать, но поисковики были на тот момент несколько несвежими, поэтому существовала опасность, что бойцы тоже потеряются. Через некоторое время парень был найден спящим в обнимку с собственной рвотой.
Его прикантовали к месту погрузки. За это время пропали еще двое, но их быстро вычислили по мелодичному звону; эти умники затеяли фехтовать на арматуре. Как не покалечились – загадка природы. Ребят разняли, уняли и тоже в машину. В конце концов парни затихли и были доставлены в часть. В части от души получили по мозгам, один из мушкетеров умудрился наблевать в казарме, за что был немедленно и сурово побит табуретками. Потом ребята малость полетали по нарядам, нам в очередной раз была прочитана лекция о вреде алкоголизма и больше нас к разгрузке портвейна не допускали.
Прошло больше года. Мой срок подходил к концу и как передовой солдат я был поощрен увольнением. Вернулся я почему-то часа в три ночи, а ответственным в тот день был замкомроты, хороший человек и весельчак. Оказывается, пока я познавал соблазны гражданской жизни (не сказать, что получилось), пришел какой-то младокоммерсант, потенциальный новый русский, и попросил помочь разгрузить эшелон с пивом. Разгрузили. В роту этот добрый малый отдал порядка пары блоков, и почему-то отцы-командиры решили поделиться пенным напитком с рядовым составом.
Всю ночь рота гудела. Всюду стояли банки с недопитым пивом, из самоходов подтягивались дембеля, догонялись и ложились спать. Надеюсь не надо объяснять как должно пахнуть в помещении, где тусуется полсотни пьяных мужиков. Вот и дежурный по части унюхал. Естественно у него возник вопрос к дежурному по роте. И смелый парень в звании ефрейтора принял удар на себя, сказав, что сам и выпил. Вообще-то по армейским правилам это ЧП, но по странному стечению обстоятельств обошлось без последствий.
Чаще последствия были от трагических до анекдотических. Один из бойцов трижды производился в сержанты и дважды был разжалован. Первый раз – до рядового, а второй – до ефрейтора, чтобы обиднее было. Другой орел умудрился забыть ботинки и пришел в роту спать босиком. На следующее утро этот страдалец пытался восстановить по рассказам очевидцев собственные маршруты и выяснить в какой же момент он разулся. Собственная память выдавала ему противоречивую информацию, да и очевидцы-собутыльники были невеликими помощниками. В конце концов ботинки нашлись, почему-то на крыше столовой.
Про алкоголь. Часть 2
Частенько солдат любят использовать совсем не по профилю, например, на разгрузке всевозможных товаров народного потребления. Чего только не доводилось разгружать за два года доблестной службы – от сахара и стирального порошка до мяса и алкоголя.
С бойцами, естественно, не расплачивались, однако свою долю они урывали и так. После такого разгрузочного дня захоронки и нычки всех участников проекта были полны разгруженным товаром. Самое сложное было воровать сахар, т.к. пятидесятикилограммовый мешок в карман не спрячешь. Попроще было со стиральным порошком и другими некрупными предметами.
Однако, я отвлекся. Как-то раз нашу доблестную бригаду отправили на разгрузку ни чего-нибудь, а вагона портвейна. Уж не знаю, что за это получило командование, но бригада банально напилась. Техника воровства была следующая: пока машина стояла перед воротами, которые не спеша открывал очень медленный военный строитель, пара бойцов подбегала сзади и выдергивали несколько бутылок. Самое главное в этом деле – после акта хищения отступить на заранее подготовленные позиции и принять беззаботный вид.
Наворовали тогда много и немедленно выпили. Я в этой вакханалии не участвовал, ибо в армии не пил, чтобы не наживать лишних неприятностей. У меня и так проблем хватало, то пошучу удачно, то наоборот. Конечно, под конец срока стал себе изредка позволять, но Бог миловал, не попадался. Остальные себе ни в чем не отказывали, и вот у них случились серьезные неприятности. В общем, народ стал, мягко говоря, абсолютно невменяемым. Проблемы возникли еще на этапе эвакуации с терминала, т.к один из бойцов ушел блевать за плиты и там отрубился. Естественно, его кинулись искать, но поисковики были на тот момент несколько несвежими, поэтому существовала опасность, что бойцы тоже потеряются. Через некоторое время парень был найден спящим в обнимку с собственной рвотой.
Его прикантовали к месту погрузки. За это время пропали еще двое, но их быстро вычислили по мелодичному звону; эти умники затеяли фехтовать на арматуре. Как не покалечились – загадка природы. Ребят разняли, уняли и тоже в машину. В конце концов парни затихли и были доставлены в часть. В части от души получили по мозгам, один из мушкетеров умудрился наблевать в казарме, за что был немедленно и сурово побит табуретками. Потом ребята малость полетали по нарядам, нам в очередной раз была прочитана лекция о вреде алкоголизма и больше нас к разгрузке портвейна не допускали.
Прошло больше года. Мой срок подходил к концу и как передовой солдат я был поощрен увольнением. Вернулся я почему-то часа в три ночи, а ответственным в тот день был замкомроты, хороший человек и весельчак. Оказывается, пока я познавал соблазны гражданской жизни (не сказать, что получилось), пришел какой-то младокоммерсант, потенциальный новый русский, и попросил помочь разгрузить эшелон с пивом. Разгрузили. В роту этот добрый малый отдал порядка пары блоков, и почему-то отцы-командиры решили поделиться пенным напитком с рядовым составом.
Всю ночь рота гудела. Всюду стояли банки с недопитым пивом, из самоходов подтягивались дембеля, догонялись и ложились спать. Надеюсь не надо объяснять как должно пахнуть в помещении, где тусуется полсотни пьяных мужиков. Вот и дежурный по части унюхал. Естественно у него возник вопрос к дежурному по роте. И смелый парень в звании ефрейтора принял удар на себя, сказав, что сам и выпил. Вообще-то по армейским правилам это ЧП, но по странному стечению обстоятельств обошлось без последствий.
Чаще последствия были от трагических до анекдотических. Один из бойцов трижды производился в сержанты и дважды был разжалован. Первый раз – до рядового, а второй – до ефрейтора, чтобы обиднее было. Другой орел умудрился забыть ботинки и пришел в роту спать босиком. На следующее утро этот страдалец пытался восстановить по рассказам очевидцев собственные маршруты и выяснить в какой же момент он разулся. Собственная память выдавала ему противоречивую информацию, да и очевидцы-собутыльники были невеликими помощниками. В конце концов ботинки нашлись, почему-то на крыше столовой.
