И.О. ангела смерти
Mar. 31st, 2005 06:33 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sun_ukoonОпять. Вечер, ничто не предвещает. Звонок. Я собираюсь и иду. Может, в соседнюю квартиру, может на другой конец города. Я уже знаю, что помочь нести и дождаться Скорой означает для человека, к которому я иду, только одно – скорую смерть.
Я иду по заснеженным улицам в развевающемся черном пальто. Ветер. Мне не холодно, только немного неуютно, ведь ближайшие несколько часов я проведу в компании людей, которые НЕ ЗНАЮТ.
Первый раз это случилось в далеком детстве. Сосед собирался в больницу, и я, шестилетний сопляк с разбитыми коленками сказал: «Он не вернется». Был наказан и твердо усвоил одно – это только мое знание. Последнее время стал узнавать заранее, еще до вызова. Обычно прихожу домой поздно – в нормальной жизни у меня много работы и встреч. Но в этот вечер. Почему-то пытаюсь себя обмануть, что хочу пораньше прийти домой, отдохнуть, почитать… Да, так начнется вечер, но в любой момент я должен быть готов. И вот звонок. Еще до того, как на том конце провода человек хоть что-то скажет, я уже иду к выходу.
Родные и близкие. Перед лицом Смерти, пусть и не своей, они разительно меняются. Даже никогда не видя человека до этого, я могу сказать, какой он в жизни, в семье, на работе. Может я вижу его в первый последний раз. Если они будут справлять поминки в другом месте – меня не позовут. И хорошо. Я и так слишком часто привожу с собой Смерть. Или Она призывает меня. Или отправляет меня, как вестника. Если у меня такие отношения со Смертью, надеюсь Она не будет мучить меня болями. Я умру сразу, без комы и агонии, потому что я так хочу. Но со Смертью не договоришься, Она сама принимает решения. Возможно, я буду дряхлым маразматиком, мне вызовут Скорую, я буду бредить, плакать и писаться. И войдет дальний родственник в черном пальто, и я все пойму. Но я отвлекся на себя…
В это время мне нельзя: говорить об обыденном и обсуждать технические подробности грядущих похорон. Нельзя вступать в разговоры с медициной – они сразу все рассказывают. Последний раз услышал: «Кома, сиди дома». Значит, пошел последний отсчет.
Так было не раз. Сначала это была мать соседки. Она позвала меня в начале второго ночи. В тесном лифте на рваных полотняных носилках бабулька выглядела совсем небольшой. Не первый раз замечаю – перед Смертью человек усыхает, становится меньше, но не легче. Вообще, мертвое тело тяжелее живого, почему – непонятно. Будто вместе с жизнью человек теряет компенсатор гравитации. И по весу мне понятно, что это действительно последний путь. Главное молчать, пока родственники благодарят меня за помощь и отзывчивость. Обычно я говорю, обращайтесь, мол, в любое время, я всегда готов, мне нетрудно. Но я уже знаю, что все. Это – последний. Последний путь на рваных брезентовых носилках. Главное – молчать и сочувственно смотреть в глаза родственникам, пока мозг прикидывает, когда мне позвонят и попросят поучаствовать в похоронах. На похоронах моя задача носить ящик и водить под руку престарелых родственников усопшей. Потом – положенный кусок и поминальная рюмка. Пора идти. Идти в нормальную жизнь, где не призывают к умирающим. Но однажды раздастся звонок, по телефону или в дверь и до всех слов я пойму, что мне снова пора. Пора идти, знать, молчать, ждать, помогать, поддерживать. И сдерживаться, самое главное – сдерживаться. Держать лицо.
Я иду по заснеженным улицам в развевающемся черном пальто. Ветер. Мне не холодно, только немного неуютно, ведь ближайшие несколько часов я проведу в компании людей, которые НЕ ЗНАЮТ.
Первый раз это случилось в далеком детстве. Сосед собирался в больницу, и я, шестилетний сопляк с разбитыми коленками сказал: «Он не вернется». Был наказан и твердо усвоил одно – это только мое знание. Последнее время стал узнавать заранее, еще до вызова. Обычно прихожу домой поздно – в нормальной жизни у меня много работы и встреч. Но в этот вечер. Почему-то пытаюсь себя обмануть, что хочу пораньше прийти домой, отдохнуть, почитать… Да, так начнется вечер, но в любой момент я должен быть готов. И вот звонок. Еще до того, как на том конце провода человек хоть что-то скажет, я уже иду к выходу.
Родные и близкие. Перед лицом Смерти, пусть и не своей, они разительно меняются. Даже никогда не видя человека до этого, я могу сказать, какой он в жизни, в семье, на работе. Может я вижу его в первый последний раз. Если они будут справлять поминки в другом месте – меня не позовут. И хорошо. Я и так слишком часто привожу с собой Смерть. Или Она призывает меня. Или отправляет меня, как вестника. Если у меня такие отношения со Смертью, надеюсь Она не будет мучить меня болями. Я умру сразу, без комы и агонии, потому что я так хочу. Но со Смертью не договоришься, Она сама принимает решения. Возможно, я буду дряхлым маразматиком, мне вызовут Скорую, я буду бредить, плакать и писаться. И войдет дальний родственник в черном пальто, и я все пойму. Но я отвлекся на себя…
В это время мне нельзя: говорить об обыденном и обсуждать технические подробности грядущих похорон. Нельзя вступать в разговоры с медициной – они сразу все рассказывают. Последний раз услышал: «Кома, сиди дома». Значит, пошел последний отсчет.
Так было не раз. Сначала это была мать соседки. Она позвала меня в начале второго ночи. В тесном лифте на рваных полотняных носилках бабулька выглядела совсем небольшой. Не первый раз замечаю – перед Смертью человек усыхает, становится меньше, но не легче. Вообще, мертвое тело тяжелее живого, почему – непонятно. Будто вместе с жизнью человек теряет компенсатор гравитации. И по весу мне понятно, что это действительно последний путь. Главное молчать, пока родственники благодарят меня за помощь и отзывчивость. Обычно я говорю, обращайтесь, мол, в любое время, я всегда готов, мне нетрудно. Но я уже знаю, что все. Это – последний. Последний путь на рваных брезентовых носилках. Главное – молчать и сочувственно смотреть в глаза родственникам, пока мозг прикидывает, когда мне позвонят и попросят поучаствовать в похоронах. На похоронах моя задача носить ящик и водить под руку престарелых родственников усопшей. Потом – положенный кусок и поминальная рюмка. Пора идти. Идти в нормальную жизнь, где не призывают к умирающим. Но однажды раздастся звонок, по телефону или в дверь и до всех слов я пойму, что мне снова пора. Пора идти, знать, молчать, ждать, помогать, поддерживать. И сдерживаться, самое главное – сдерживаться. Держать лицо.
