Осторожно, двери закрываются…
Mar. 3rd, 2008 11:46 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sun_ukoonВокруг подземельная московская полночь, люди смело куда-то едут, имея целью попасть в редкосуществующий поезд до самой до конечной. На этой скорбной линии поезда все время то ли сворачивают куда-то, то ли не доезжают до цели путешествия. Лишь красногвардейский поезд «народный ополченец» смело кладет на стрелки и конечности, мужественно возя счастливых обладателей в него лотерейный билетов, купленных случайно и реализованных результатом забега под мелодическую похоронную «Осторожно, двери закрываются».
Народный ополченец добр дверями к людям. Но и он не может просто так выебываться из графика. Следом за ним идут «Упорный Окруженец», «Священный Отщепенец» и прочие именные составы. Ему приходится ехать.
В вагоне герой расположился над недопитой и уроненной бутылкой. Ехать было далеко и лишь Ополченец мог проехать полный путь, не смалодушничав на Каширской, не увильнув на Каховку, и не сренегадствтвовать на Орехово. Героя путь лежал на Домодедовскую, неприметную станцию жидко поверхностного залегания.
Герой впорхнул с пересадочной бакенбардовской Дантесо-киллерной. Кости уронил как раз над недопито-уроненным Карлсбергом, погнушавшись подаянием, по взыгравшейся гордости. А может, просто на сей момент с алкоголем счеты кончены, посему и сидит, лишь в разные привлекающие внимание стороны смотрит.
Смешливки половозрелые, несовершеннолетние, в трех экземплярах представленные. Смотрят фотки, хихикают в смоченный мартовским снегом зонт. Интереса не представляют по хлопотности.
Проходит станция, другая
И вот, себя предполагая,
Заходит дивная Даная,
Вся загорелая, другая
Ее пальто по цвету рядом
С одеждой нашего героя
Однако он, сурово сделал
Что без одежды этой вышел.
- Прикинь, я вижу полноценную графиню, в моем шарфе, разросшемся до размеров пальто. И клетка там распухла, хотя цвета стали заваливаться в тоскливый асфальтовый пантон.
- Забей, чувак. Обертка – это непринципиально. Проблема в другом – на тебе не было этого шарфа. И ты остался бес повода начать разговор, а в перспективе – с возможностью воспаления легких…
Народный ополченец добр дверями к людям. Но и он не может просто так выебываться из графика. Следом за ним идут «Упорный Окруженец», «Священный Отщепенец» и прочие именные составы. Ему приходится ехать.
В вагоне герой расположился над недопитой и уроненной бутылкой. Ехать было далеко и лишь Ополченец мог проехать полный путь, не смалодушничав на Каширской, не увильнув на Каховку, и не сренегадствтвовать на Орехово. Героя путь лежал на Домодедовскую, неприметную станцию жидко поверхностного залегания.
Герой впорхнул с пересадочной бакенбардовской Дантесо-киллерной. Кости уронил как раз над недопито-уроненным Карлсбергом, погнушавшись подаянием, по взыгравшейся гордости. А может, просто на сей момент с алкоголем счеты кончены, посему и сидит, лишь в разные привлекающие внимание стороны смотрит.
Смешливки половозрелые, несовершеннолетние, в трех экземплярах представленные. Смотрят фотки, хихикают в смоченный мартовским снегом зонт. Интереса не представляют по хлопотности.
Проходит станция, другая
И вот, себя предполагая,
Заходит дивная Даная,
Вся загорелая, другая
Ее пальто по цвету рядом
С одеждой нашего героя
Однако он, сурово сделал
Что без одежды этой вышел.
- Прикинь, я вижу полноценную графиню, в моем шарфе, разросшемся до размеров пальто. И клетка там распухла, хотя цвета стали заваливаться в тоскливый асфальтовый пантон.
- Забей, чувак. Обертка – это непринципиально. Проблема в другом – на тебе не было этого шарфа. И ты остался бес повода начать разговор, а в перспективе – с возможностью воспаления легких…
