Сериал продолжается
Jul. 5th, 2005 03:23 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sun_ukoonКак и обещал, следующая часть эпохального опуса - Про госпиталь.
Уникальные травмы и воля к жизни.
Про госпиталь
Несмотря на легендарную прочность военно-строительных тел, именно наш отряд был крупнейшим поставщиком увечных в окружной госпиталь. Причем если из других частей народ прибывал с однообразными травмами, то у нас что не случай, то докторская диссертация. Попал туда и ваш покорный слуга. Естественно мое повреждение было мягко говоря уникальным – паровой ожог лица. Повезло еще, что сорвавшимся вентилем не зашибло, а то не травить мне здесь байки.
И вот привозят меня в госпиталь. С лица остатки шкуры отваливаются, говорить немного больно, но держусь. Захожу в палату, там еще один боец тусуется. Глазки щелочки, башка замотана, бочком ходит. Оказался мой соотрядник – электрик или слесарь из третьей роты. Уж не знаю, что предшествовало сему прискорбному эпизоду, но этот боец упал на оголенные контакты. А там 380 полноценных вольт. Валялся он на контактах минут двадцать. Ночная смена, народу – никого, поэтому – пока нашли, пока догадались, что руками лучше не трогать, пока сбегали за лопатами… У парня обуглилась спина и напрочь прогорел череп. Любого другого человека бы убило насмерть, но не военного строителя, ибо прочность его чрезвычайна.
Когда я его увидел, прошла неделя после сего для него памятного повреждения. Боец несколько опух, но на реальность реагировал адекватно. Из-за опухлости я его принял поначалу за якута, хотя сейчас бы я понял, что передо мной просто опухший человек. Нас, как обгоревших, поместили в одну палату. Госпиталь – это тоскливое место. Солдаты в войсках мечтают туда попасть, но буквально через два дня тотального ничегонеделания начинаешь банально звереть от скуки.
На момент попадания в госпиталь от моего профиля осталось немного – одна сторона лица обгорела полностью и сочилась, по-моему, лимфой. В общем, жидкость такая, довольно густая и липкая. В связи с таким постоянным истечением у меня возникла проблема сна. Если спать на поврежденной стороне – просыпаешься, насмерть прилипнув к подушке, а если наоборот – вся эта ботва заливается в уши, ноздри и глаза. Как приспособился – не помню, но по первости приходилось менять наволочку дважды в сутки. Потом, конечно, все зажило, через несколько дней я повеселел и стал скучать наравне со всеми. Шелушился, правда, потом долго.
Все книги прочтены, организм выспался на месяц вперед, из движух только телек и процедуры. Перевязки там всякие, прием пищи, визиты фельдшера из части. Наш приезжал чуть ли не каждый день, т.к. народу в части много, калечатся часто, и вообще… Впрочем, об остальных калечных расскажу ниже, а пока про моего соседа-электрика.
Тот слесарь был простым парнем с Алтая. По-моему, он даже не умел читать, т.к. по его собственным словам засыпал на первой странице букваря. И так десять лет. Правда, когда отек с лица спал и глаза открылись, с парнем произошла загадочная метаморфоза: он резко полюбил чтение. За неделю он перечитал половину госпитальной библиотеки и требовал еще. Ночами он не мог уснуть, поглощая в огромных количествах газеты «Спид-Инфо» и журналы «Советский воин». К возвращению из госпиталя парень осилил всю российскую и советскую классику, все книги про пламенных революционеров, заметки путешественника по социалистической Кубе и пару детективов. Подозреваю, попадись ему книга на любом иностранном языке – он бы и ее прочел. Правда, непонятно, чего бы он там понял.
Еще там был замечательный персонаж по прозвищу Снежок. Уж не знаю, как получилось, однако факт остается фактом – ему наступил на ногу паровоз. Не смертельно, но болезненно. В общем, на одной ноге у него в результате столкновения с паровозом не хватало мизинца, поэтому передвигался он на костылях. Этот персонаж неизвестными науке способами добывал алкоголь и поглощал его во всех видах. Что касается спирта – понятно, в госпитале его много, но помимо спирта он пил много чего еще. Откуда брал – непонятно, но делился, ибо душа у него была добрая.
Как-то раз, когда мы отмечали Новый год (мне не повезло, я загремел именно в это славное время), и Снежок, в очередной раз употребив, зечем-то побежал в свою палату. Прямо так, оставив костыли. На следующее утро он их разыскивал.
А вскоре фельдшер привез из нашей части еще одного бойца, пострадавшего от собственного подшефного. Придумали наши отцы-командиры, чтобы старослужащие брали шефство над молодыми, эдакая дедовщина наоборот. У тебя там и личная за него ответственность, и передавать премудрости воинской службы ты ему должен. Какой мне полуфабрикат достался – тема отдельной истории, но этому бойцу еще больше не повезло. На бетономешалке со шкива слетел ремень, ну он, как старший и более опытный стал его прилаживать на место. Приладил, и тут молодой вредитель возьми и надави на пуск. Пара оборотов вокруг – пальцы всмятку, доблестные строители в шоке, причем один из них в болевом. Долго ли коротко, пришли в себя и поехали в госпиталь. И вот меня будет наш вечный дневальный по санчасти, говорит, фельдшер, мол, приехал. Я к нему, и смотрю сидит боец а вместо рук два сильно забинтованных и очень окровавленных обрубка.
И вот тут уже пришлось брать над ним шефство. Сам ни пить, ни есть не может, поэтому поначалу кормили мы его с ложечки. Для питья ему приспособили трубочку от капельницы, однако самые масштабные издевательства в виде вареных вкрутую яиц были впереди. Выглядело это обычно так. Сердобольным бойцом (чаще всего это был я, земляки как-никак) яйцо очищалось от скорлупы, а так как в госпитальной столовой ножи не полагаются, то запихивалось оно в рот кормимого. Он откусывает, я подхватываю остатки, и так до полного съедения. Но как-то раз что-то меня отвлекло в самый ответственный момент запихивания яйца, и мой дорогой зема так и остался сидеть с яйцом во рту. Сидящий напротив боец заржал, заржала и вся столовка (развлечений-то мало), а мой бедный зема пытается не рассмеяться вслед. Не удается; оставшийся снаружи кусок яйца падает, а то, что оказалось во рту – вылетает. Ругался он потом долго и смачно, по этому поводу случившийся в столовой завотделением сказал: «Лучше бы ты языком ремень натягивал».
Специальная оговорка: повествование дорументальное
Уникальные травмы и воля к жизни.
Про госпиталь
Несмотря на легендарную прочность военно-строительных тел, именно наш отряд был крупнейшим поставщиком увечных в окружной госпиталь. Причем если из других частей народ прибывал с однообразными травмами, то у нас что не случай, то докторская диссертация. Попал туда и ваш покорный слуга. Естественно мое повреждение было мягко говоря уникальным – паровой ожог лица. Повезло еще, что сорвавшимся вентилем не зашибло, а то не травить мне здесь байки.
И вот привозят меня в госпиталь. С лица остатки шкуры отваливаются, говорить немного больно, но держусь. Захожу в палату, там еще один боец тусуется. Глазки щелочки, башка замотана, бочком ходит. Оказался мой соотрядник – электрик или слесарь из третьей роты. Уж не знаю, что предшествовало сему прискорбному эпизоду, но этот боец упал на оголенные контакты. А там 380 полноценных вольт. Валялся он на контактах минут двадцать. Ночная смена, народу – никого, поэтому – пока нашли, пока догадались, что руками лучше не трогать, пока сбегали за лопатами… У парня обуглилась спина и напрочь прогорел череп. Любого другого человека бы убило насмерть, но не военного строителя, ибо прочность его чрезвычайна.
Когда я его увидел, прошла неделя после сего для него памятного повреждения. Боец несколько опух, но на реальность реагировал адекватно. Из-за опухлости я его принял поначалу за якута, хотя сейчас бы я понял, что передо мной просто опухший человек. Нас, как обгоревших, поместили в одну палату. Госпиталь – это тоскливое место. Солдаты в войсках мечтают туда попасть, но буквально через два дня тотального ничегонеделания начинаешь банально звереть от скуки.
На момент попадания в госпиталь от моего профиля осталось немного – одна сторона лица обгорела полностью и сочилась, по-моему, лимфой. В общем, жидкость такая, довольно густая и липкая. В связи с таким постоянным истечением у меня возникла проблема сна. Если спать на поврежденной стороне – просыпаешься, насмерть прилипнув к подушке, а если наоборот – вся эта ботва заливается в уши, ноздри и глаза. Как приспособился – не помню, но по первости приходилось менять наволочку дважды в сутки. Потом, конечно, все зажило, через несколько дней я повеселел и стал скучать наравне со всеми. Шелушился, правда, потом долго.
Все книги прочтены, организм выспался на месяц вперед, из движух только телек и процедуры. Перевязки там всякие, прием пищи, визиты фельдшера из части. Наш приезжал чуть ли не каждый день, т.к. народу в части много, калечатся часто, и вообще… Впрочем, об остальных калечных расскажу ниже, а пока про моего соседа-электрика.
Тот слесарь был простым парнем с Алтая. По-моему, он даже не умел читать, т.к. по его собственным словам засыпал на первой странице букваря. И так десять лет. Правда, когда отек с лица спал и глаза открылись, с парнем произошла загадочная метаморфоза: он резко полюбил чтение. За неделю он перечитал половину госпитальной библиотеки и требовал еще. Ночами он не мог уснуть, поглощая в огромных количествах газеты «Спид-Инфо» и журналы «Советский воин». К возвращению из госпиталя парень осилил всю российскую и советскую классику, все книги про пламенных революционеров, заметки путешественника по социалистической Кубе и пару детективов. Подозреваю, попадись ему книга на любом иностранном языке – он бы и ее прочел. Правда, непонятно, чего бы он там понял.
Еще там был замечательный персонаж по прозвищу Снежок. Уж не знаю, как получилось, однако факт остается фактом – ему наступил на ногу паровоз. Не смертельно, но болезненно. В общем, на одной ноге у него в результате столкновения с паровозом не хватало мизинца, поэтому передвигался он на костылях. Этот персонаж неизвестными науке способами добывал алкоголь и поглощал его во всех видах. Что касается спирта – понятно, в госпитале его много, но помимо спирта он пил много чего еще. Откуда брал – непонятно, но делился, ибо душа у него была добрая.
Как-то раз, когда мы отмечали Новый год (мне не повезло, я загремел именно в это славное время), и Снежок, в очередной раз употребив, зечем-то побежал в свою палату. Прямо так, оставив костыли. На следующее утро он их разыскивал.
А вскоре фельдшер привез из нашей части еще одного бойца, пострадавшего от собственного подшефного. Придумали наши отцы-командиры, чтобы старослужащие брали шефство над молодыми, эдакая дедовщина наоборот. У тебя там и личная за него ответственность, и передавать премудрости воинской службы ты ему должен. Какой мне полуфабрикат достался – тема отдельной истории, но этому бойцу еще больше не повезло. На бетономешалке со шкива слетел ремень, ну он, как старший и более опытный стал его прилаживать на место. Приладил, и тут молодой вредитель возьми и надави на пуск. Пара оборотов вокруг – пальцы всмятку, доблестные строители в шоке, причем один из них в болевом. Долго ли коротко, пришли в себя и поехали в госпиталь. И вот меня будет наш вечный дневальный по санчасти, говорит, фельдшер, мол, приехал. Я к нему, и смотрю сидит боец а вместо рук два сильно забинтованных и очень окровавленных обрубка.
И вот тут уже пришлось брать над ним шефство. Сам ни пить, ни есть не может, поэтому поначалу кормили мы его с ложечки. Для питья ему приспособили трубочку от капельницы, однако самые масштабные издевательства в виде вареных вкрутую яиц были впереди. Выглядело это обычно так. Сердобольным бойцом (чаще всего это был я, земляки как-никак) яйцо очищалось от скорлупы, а так как в госпитальной столовой ножи не полагаются, то запихивалось оно в рот кормимого. Он откусывает, я подхватываю остатки, и так до полного съедения. Но как-то раз что-то меня отвлекло в самый ответственный момент запихивания яйца, и мой дорогой зема так и остался сидеть с яйцом во рту. Сидящий напротив боец заржал, заржала и вся столовка (развлечений-то мало), а мой бедный зема пытается не рассмеяться вслед. Не удается; оставшийся снаружи кусок яйца падает, а то, что оказалось во рту – вылетает. Ругался он потом долго и смачно, по этому поводу случившийся в столовой завотделением сказал: «Лучше бы ты языком ремень натягивал».
Специальная оговорка: повествование дорументальное
